 |
|
|||||
|
 |
|
||||
|
|
|||||||||||||
| |
* * *Верните Хельгу, это для неепод низкий потолок спешили звуки - чудной сверчок настраивал свирель, и бились ветви в тонкое стекло, и невидимки, прячась по углам, тянули спор на бесконечной ноте... Все ей одной. Теперь тут тихо. Всхлипы и шорохи исчезли, как исчез и смех ее, и голос. Нет резона звучать в безвестной пустоте. Никто не вскинет голову от ветхой прялки. Никто не дрогнет чуткою струной - струной, столь многим певшей в унисон, на каждый отклик, на любой каприз всегда готовой отозваться эхом - разборчивым, пленительным, чуть слышным, пусть боязливым. И, увы, коротким.
* * *Мы грезили сегодня наявупочти весь день и не могли очнуться, и прошлой ночью не сомкнули глаз. А тот, сюда забредший накануне, сидел поодаль, будто притворяясь неслышащим - и не хотел помочь ни возгласом, ни жестом... Мы решили, что он не годен ни на что, но вдруг мелькнуло что-то, вдруг в его руках явилась скрипка, дрогнула струна, смычок затрепетал летучей тенью - и грянул звук. И тут же сбился ход вещей, событий, и светила смолкли, и в самом деле мир сошел с ума - теперь мы знали это. Наши страхи распались на отдельные слова, и слов не стало. Каждому желанью досталось по слепящему лучу, от каждой ноты отразились блики, смешалось все, и краски взмыли ввысь - за музыкой вдогонку. А потом - потом смычок, дойдя до середины, остановился вдруг, и он ушел, неслышащий... А мы осиротели. И бродим, не очнувшись до сих пор, пусть даже позабыв его совсем - его и скрипку, и смычок, и звук. Звук позже всех. Но накрепко. Навечно.
* * *Мы выехали позже, чем хотели,и ссорились до самой кольцевой, пока кругом бездумно мельтешили чужие фары, злобные шумы, переплетясь в сумятице вражды - привычной, неотъемлемой, всеобщей. Потом, в деревне, наступила ночь, беззвездная, как безупречный бархат, мы жгли огонь и пили алкоголь, пьянели и бросались друг на друга - чуть-чуть спеша, не расплетая рук, не успевая слиться с тишиной, не обретя покоя. И покой был лишь во сне. В недолгом. А наутро я вышел на крыльцо. Шел первый снег. Он поглотил все звуки, тишина стреножила, поработила время. Нам не было в ней места, пусть обман уменьшился на крохотную часть, которой хвастаться - увы, пустое. Враждебный город помнил обо мне. Я в нем родился. Мы непримиримы. А спутница... Всего не объяснишь. И звуков нет - как будто позабыл слова, которыми тревожат души, и души спят. Недолгим, крепким сном. Под черным бархатом. Под белым снегом.
|
|
|||||||||||||||||||||||||||||||
|
|
|
|
© Вадим Бабенко. |
в начало | english version | |
