Vadim Babenko. Books. New Poetry

New Poetry
Цикл "Встречи"

contents

Встреча-1

Я сегодня встречался с одним человеком.
У него не хватило духа сказать мне правду.
Но я видел все по глазам, по чертам лица.
Приходилось, знаете, наблюдать проигравших.
Все они чем-то похожи. Неуловимо.

Он боялся, что я буду нервничать. Лучше почтой.
Факсом, курьером, шорохом проводов.
Чем-то вполне безличным... Напрасный труд.
Я всего-то на нем потерял пустяшную малость.
И совсем не жалею. Все, кому не везет,
очень часто пекутся о состоянье ближних.
Так и он обо мне. А я о нем - нет, не слишком.

Но и то - у меня с удачей другие счеты.
А ему - я желаю ему того же. Впрочем,
пожеланья едва ль способны помочь с удачей.

Мы когда-то дрались в портовом баре в Марселе.
У меня случился роман с его распутной женой.
После она погибла. Были другие люди,
что пытались припомнить прошлое... Все не в счет.
Он талантлив. Я тоже. Мы это знаем.
Никакими деньгами не изменить судьбы.

Никакими деньгами не обмануть судьбы -
даже если они чужие, и их не касаться,
даже если просто пристроиться по теченью,
все равно траектория задана наперед.
Он ловил такси, и я глядел ему вслед.
Нынешняя Москва - не место для сантиментов.
Жаль вот только, что ни на какой морзянке
мы не сможем с ним объясниться. Ни тут, ни где-то.

Встреча-2

Я сегодня встречался с одним человеком.
В парке, посреди опавшей листвы.
В запахе поздней осени, в горьком ее костре.
На виду у многих, не знающих, кто мы, что мы.

Он принес мне тайные вести и новый шифр.
Мы могли бы узнать друг друга, даже забыв пароли.
Так приятно порою говорить обо всем,
не заботясь о выборе выражений попроще.
Как кампанья? - спросил я его, - Как войско?
Это наша манера шутить, неясная прочим.
Даже в самых серьезных играх подобает смеяться.
И не только в конце... Он воюет один.
Войска нет. Наши судьбы во многом схожи.

Мы вели разговор о проваленных явках.
О потерях, некрупных к счастью, о новых планах.
Вечность ли впереди или так, пустяки?
Стоит ли продолжать и кому отчитаться,
если будет за что, и достанет слов?..

В общем, все было мило. Нам попались навстречу
толстый мальчик, старуха с мопсом, стайка девиц,
некрасивые люди в грязно-серой одежде,
два служителя парка на гремящем авто.
А потом нас заметила женщина в парике,
для чего-то сменившая внешность. Напрасный труд.
Я узнал ее, и она узнала меня.
До сих пор ощущаю, как жгутся ее зрачки.
Почему ты бродишь один? - вопрошали глаза. -
Посмотри, я же здесь!.. Наивная, как и все.
Объяснять бесполезно, как любому, любому.

Так обидно за спутника! Впрочем, он незлобив.
На любое отчаянье есть благая примета.
Вот и тут: приходит ноябрь - перемена мест -
грустный вестник рукопожатий, прощальных, долгих...
Мы расстались все в том же парке, в самой глуши.
Кто его повстречает, передайте привет.
Жаль, что он бестелесен. Имя ему - фантом.
Он рожден под знаком луны. И забыт под ним же.

Встреча-3

Я сегодня встречался с одним человеком.
У него за спиной приделаны крылья.
Он о них печется - укрывает плащом,
чистит бледные перья специальной щеткой.

Мы смеялись сначала, но недолго, увы.
Разговор пошел не туда - по ничьей вине.
Я не знал, куда деться от его неприятья
алкоголя, рыбного и мясного, удачи, женщин...
Он вещал и вещал, уверенный в правоте.
Потрясал кулаком и пачкал слюной салфетку.
Вся его философия умещалась в тарелке
со стручками мягкой фасоли. И даже чай
почему-то казался лишним. Пустой фигурой.

Дальше - больше. Он вынул флейту, что-то сыграл.
Страшные ноты. Холод. Мертвая мгла.
Так бывает, когда гармония безупречна -
безупречна чрезмерно. И невозможно спорить.
Оттого-то будто и стены покрылись льдом,
и у каждого в волосах серебрился иней.
Я не мог ни встать, ни двинуться, взятый в плен.
Как наверное до меня легионы прочих.

Где ты, Гела? - шептал я не своим языком.
Где ты, Гела, рыжеволосая тварь?
Видишь, я страдаю, а слово жжет -
истины ненавистны, забвенье тошно.
Видишь, как мне трудно? - Спаси, приди.
Я хочу напиться крови с тобою вместе...
До нее нельзя докричаться. Ей все равно.
Я сидел и ждал. Прошли столетья, эпохи.
Понемногу и собеседник утратил пыл.
И слова иссякли, и потускнели перья.

Так бывает нередко. Наконец, он исчез.
Я теперь свободен - но навсегда ли?
К сожаленью, никто не скажет. Им все равно.
Жди, поджидай, читай по рубашкам карт...
Вот и сумрак пришел. Никто не явился вслед.
Это значит - они забыли. Есть поважнее.

Их затея, мне кажется, удалась не вполне.
Я всего-то хотел спросить о рецепте бессмертья
и еще о нескольких пустяках. Не стоило, право,
напрягаться с таким усердьем... А мне плевать.
Инеем в волосах попрекать не ново.
Да и вечер нынче - совсем неплох.
За окном снегопад, и Гела теперь со мной.
Рыжая, пьяная, пахнет водкой, пороком.
Вон какие глазищи, блядовитый прищур...
С ней бы пересидеть пару сотен лет...

Я придумаю, как мне быть, только дайте время.

Встреча-4

Я сегодня встречался с одним человеком.
Он и в самом деле хотел мне помочь.
Очень долго выспрашивал, что и как.
Исписал немало листов в дешевом блокноте.
Я туда заглянул, улучив момент -
ничего не понять: фигуры, скоропись, знаки.

Вскоре стало смешно. Я прятал ухмылку.
Он же, горячась, глотая слова,
все доказывал, что меня, увы, не поймут.
А поймут, так пожалуй тут же попросят вон.
Те, кто держатся друг за друга, не разомкнут объятья,
чтоб впустить кого-то со стороны. Все в деле.
В деланье быстрых денег... Вам же нужен успех? -
спрашивал он с сочувствием, глядя прямо в лицо.
А услышав ответ, не спорил, лишь морщил лоб
и терзал авторучку, скрипя бумагой...

Через час мы зашли в тупик. И кофе простыл.
Все это походило на глупый фарс.
Он был очень серьезен - и весьма деловит.
Я, признаться, зауважал его наконец.
Хоть за то, например, что он не сбивался с мысли.
Хочешь, я научу, как делать быстрые деньги,
если нервы в порядке? - предложил я зачем-то.
Он смешался на миг, беспомощно глянул вбок...
Я совсем не хотел причинять ему боль.
Просто, часто бываешь до абсурда неловок...

Он ушел и унес блокнот с десятками фраз.
Все они ни о чем. Цена им - гроши.
То есть - быстрые деньги. Призраки униженья
вились за ним невидимою толпой.
У меня до сих пор противный привкус во рту.
Лейся, Джонни Уолкер. Булькай, булькай в стакане.

Встреча-5

Мир изменился - на небосводе
стало меньше знакомых звезд. И меньше слогов
умещается в каждом слове, что шепчут губы.
Мы привыкли, что все еще можно поправить, но:
я сегодня встречался с одним человеком -
и нисколько не помогло. Нисколько, нисколько...

Потому - бесполезно рассказывать и о нем,
и о звере, что много лет ворочается внутри.
Много лет ворчит и требует вкусной пищи.
Я привык ему потакать. Я всех растерял.
Каждая встреча - как еще один жирный крест.
Может их и не будет больше? По крайней мере,
я начинаю думать, что они не нужны.
Посмотрю на того, кто решится оспорить...

Тот, внутри, он болен. Смешной болезнью.
Тяжким бременем пустоты. А лекаря нет.
Все растрачено - и поди, собери по капле.
Оттого нам скучно и плохо, мне и ему.
Каждый, с кем случается повстречаться,
очень хочет не замечать и воротит нос.
Даже те, на кого надеешься. Что с них взять.
Мы давно не в обиде. Принимаем, не ропщем.

И бредем обратно в берлогу. Уползаем в пещеру.
Скалимся безучастно на холодный огонь.
Прибавляем частицу к сэкономленной горстке.
Требуется еще миллиард. Где взять?..
Хорошо еще, что у нас в достатке терпенья.
Зверь постанывает в темноте, и я
бормочу слова, которым никто не рад.
А потом замолкаем оба и смотрим в ночь -
на ухмылки звезд, которых сделалось меньше.

Встреча-6

Я сегодня встречался с одним человеком.
Мы кружили по терракоте большой горы.
Серпантин, разделенный призрачной осевой,
извивался, как лабиринт, как путь в лабиринте.

Странно видеть тех, кому в самом деле
многократно хуже, чем, допустим, тебе.
Позабытое ощущение. В серебристом авто
мы сидели, непримиримы, как Инь и Янь.
Он сказал: вообще-то, непониманье
много лучше смерти и нищеты...
С ним случилось то же, что случалось со мной.
Потому-то он теперь прилетел ко мне.
А вулкан - вулкан случаен. Хотя и он,
даже мертвый, силен, как раньше. И столь же грозен.

По бокам блистали красоты. Столетние сосны
уходили корнями в почерневшую лаву.
Солнце скалилось сквозь туман у вершины,
и подъемник взводил натянутую струну.
Он сказал: передышка кажется лишней,
если, даже падая с ног, никому не слышен.
И еще добавил: считаю, у них был шанс...
О, конечно, конечно... - согласился я с ним.
Я вообще был довольно покладист - на удивленье.
Да и то: едва ль когда-то на этом склоне
находились равные или близкие нам.
Хоть у склона не спросишь. И не спросишь у сосен.

Серпантин дороги, усмирившей вулкан,
возносил нас выше и выше, но я-то чуял
всю зловещую мощь его непокорных недр,
неприятье покоя, приближенье развязки.
Мы когда-то сдохнем, - переменил я тему. -
Вот тогда-то мир и прозреет? Почтет за честь?..
Посмеялись довольно весело. Что еще
остается делать двум молодым, беспечным?
А потом он будто воспрял - раздумьем и духом.
По большому счету, мы повидали время
много худшее, чем теперь... От банальных истин,
как обычно, немного пользы, но и они приятны.
Инь и Янь не так уж разнятся, о них и речь.
Что на склоне горы, что где-то там, у вершин.

А случайность - о ней ни слова. Ни продолженья.

Встреча-7

Я уже давно не даю советов.
Спрашивая совета, становлюсь осторожен -
тайны, с завидной прытью выбираясь на свет,
рикошетят порою вовсе не безобидно.
Ну а что посоветуешь, не раскрывая тайн?
Что захочешь сказать, когда начеку все стражи?

Впрочем, нынче все больше горечь на языке.
Нынче воздух тонок и сух, как ветер в пустыне.
Я сегодня встречался с одним человеком -
нам обоим едва-едва хватало вздохнуть.
Да еще и привычный мир шатался, дрожал
перед тем, как разрушиться - у меня, у него,
у обоих, но порознь. Это было забавно.
Мы легко говорили о знакомых вещах.
Он раскрыл мне глаза на многое - и при том
каждый слушал свое каким-то внутренним слухом.
Там внутри оседали зданья на мостовые.
Бушевали пожары, вспучивая асфальт.
Было видно уже, что город - нет, не жилец.
Было ясно, что все погибло, возврат немыслим...

Он изящно стряхивал пепел со своей сигареты -
неулыбчив, спокоен, невозмутим.
Впрочем, очень внимателен к выраженью лица
собеседника - с самой первой минуты.
И почти до конца. Потом он понял, конечно:
я не выдам - ни возраст его, ни пол,
ни тревогу, засевшую в складках губ,
ни предчувствие одиночества - вскоре, вскоре.

Тайны часто стоят друг друга. Жестокий Дао
нашей общей Вселенной оказался един.
Что за странное совпаденье... Лишь улыбнуться
на прощанье - и только. И ничего.
Ничего не сделать - ни взглядом вслед,
ни словами, чей привкус горек. А суть - бессильна.

Встреча-8

Ветер с летного поля гонит бурую пыль,
дразнит забытым запахом и щекочет ноздри.
Ненависть к самолетам - это, право, смешно.
Ненависть к расставаниям - не умнее ничуть.
Я сегодня встречался с кем-то. Он был со мной
до конца короткого рейса, до самой ночи.
Мой двойник, с которым больше не о чем спорить.
Мой фантом, всегда готовый прийти на помощь.

Никому не заметен, он в соседнем ряду
так же требовал коньяка и кривил лицо.
Прятал взгляд в журнале с яркой обложкой.
Делал вид, что равнодушен к целому свету.
Составлял ненужные фразы из лишних слов,
будто вовсе не замечая тупика впереди.
Каждый в этом салоне торопился взлететь.
Каждый, кроме меня. И кроме него, фантома.

Он еще посоветовал мне, улучив момент:
"Научись просыпаться с мыслями о другом", -
хоть наверное знал, что я не хочу совета.
Я ему ухмылялся нагловатой усмешкой.
Мы всегда любили меряться, кто кого.
Стюардессы косились, но молчали. Коньяк
был неплох. Полет - обычен. Тупик - неблизок.

Расставанье - свойство пространства. Города ни при чем.
Сумашедший двойник шевелил губами -
верно, помнил то же имя, то же лицо.
С двойником, с ним так и бывает... Его не жаль.
Просыпаться с дурными мыслями - глупо, глупо.
Лучше все-таки имя, чем вообще - пустота.

Пусть фантому приснится то же - и двойнику -
ветер с летного поля, запах, путь Одиссея,
пересказанный на латыни всем тупикам назло.
Пусть случится хоть сон - лукавых знаков не пряча.
Растворяя действительность в алкогольных парах.
Подменяя ее другой. Наверное, лучшей.


	contents

home | русская версия