| |
Черный пеликан
Санкт-Петербург, Россия: "Амфора", 2006
Финалист премии "Национальный бестселлер 2007" (официальный сайт)
Длинный список премии "Большая книга 2007" (официальный сайт)
Этот большой роман - о том, как человек отстаивает право быть самим собой. Главный герой ищет свое место в мире, ему непросто, и окружающие отнюдь не склонны облегчить поиск. В его жизни хватает событий, и эмоции бьют через край, но за все нужно платить - особенно тем, кто не хочет быть как все. Победа возможна, если не терять надежды, - утверждает книга, - но рецепт для этого у каждого свой...
"Понимаете?" – спросил Гиббс с чуть заметной насмешкой. Я промолчал. Какое-то время мы стояли и смотрели на изменчивые узоры, но живые картины уже не окрыляли так беспечно, в них притаилась ловушка, пренебрегать которой было нельзя. "Много, много тайн", – сказал вдруг Гиббс неизвестно к чему. Я посмотрел на него. Он переменился здесь, вдали от города – будто расправил плечи и сбросил несколько лет. Исчезла сутулость, голос стал глуше и тверже. Во всей его фигуре будто подтянули крепления и завели невидимые пружины – он был готов к прыжку, к борьбе, и я не позавидовал бы хищнику, решившему померяться с ним хваткой. "Многие тайны кончаются тут, – пояснил он, поморщившись, – нет ничего, что менее на виду, чем похороненное, как эта ветка – очень, знаете, бывает сподручно". Мне стало жутковато. Я прочистил горло и спросил не совсем своим голосом: "Для тайника, Вы имеете в виду?.."
|
|
|
|
Простая душа
Санкт-Петербург, Россия: "Лимбус Пресс", 2009
В оформлении обложки использован фрагмент фотографии Дмитрия Борисова. Модель - Ася Ожогина.
Это история любви и предательства, в которой лучшие намерения и прихоти судьбы причудливо дополняют друг друга. Главные герои ищут каждый свое - и находят вовсе не то, что искали. Волею случая они сталкиваются в одной точке, образуя странный "многоугольник чувств"...
Вдруг у нее по спине вновь пробежала холодная щекотка, и чей-то взгляд почудился невдалеке. Она стала озираться - порывисто, сердито - потом откинулась на спинку стула и закрыла глаза. "Совсем сдали нервы, - пожаловалась она шепотом, - все время мерещится всякая дрянь!.." Елизавета Андреевна была неправа - ощущение возникло не на пустом месте. За ней, соблюдая положенную осторожность, наблюдал неприметный человек...
|
|
|
Семмант
Совсем новый роман, написанный пока лишь наполовину. Робот по имени Семмант, гениальный биржевой игрок, делает деньги с безжалостностью автомата. Его создатель, кибернетик с аурой цвета индиго, богатеет на глазах. Но их связывают не только финансовые рынки. Между ними возникает дружба, вернее которой нет. А потом с электронным роботом случается и вовсе человеческая история... Нет, это не фантастика. Хотя, для кого как.
Мы встретились вечером в пивном баре и напились, как свиньи, вспоминая прошлое. Я рассказал ему про Энтони и злосчастный шприц, а он мне - про Ди Вильгельбаума и Малышку Соню. Что обидно, - усмехнулся опьяневший Томас, - все происходит так быстро, что ни с кем не успеваешь попрощаться, - и я согласился неожиданно горячо. Утром мы поднялись наверх, к леднику, и катались до полудня по нетронутой целине, а потом остановились передохнуть на горе Вилдспитц, на ее южном пике. Слева был заснеженный Брохкогель - неприступный и грозный, он был прекрасен. И его младший брат, Брюнненкогель справа, был прекрасен ничуть не менее. Яркое солнце слепило даже сквозь маску, снег был сух и девственно чист.
Я осознал тогда: это вечность; прощаться в ней незачем и не с кем. Это гармония, точнее которой нет. Лучшее, что может случиться в жизни, случается здесь - я могу подниматься сюда и проживать это вновь и вновь… Мне хотелось любить весь мир, одарить его чем-то взамен.
Мечта! - подумал я и решил дать миру мечту. Мне сразу стало ясно, в чем она должна состоять. Семмант… - подумал я, имя пришло само. И больше не уходило.
|
|
|
Буэнос-Айрес
Москва, Россия: "Силуэт", 2002
Самая известная из книг автора, написанных в стиле «поэтической прозы». Она – о человеческих отношениях, о неприятии отчаяния и умении верить в себя. Действие происходит в разных странах, любовные истории пересекаются неожиданным образом, слишком многое обретает взаимную связь, так что героям нелегко разобраться в происходящем. Но призраки прошлого не всесильны, лишь настоящее имеет цену - если решиться не лгать друг другу...
Выйдя из дома, ты увидишь прежде всего
прутья сорного винограда, скамью с лепною
спинкой, остов чугунной ограды – прочно
вкопанной в глину, темнеющей на пути
путника, грустной мысли, раздумья или
негодующей памяти, чуть им начнет казаться,
что дорога открыта, и их здесь ждут.
Вечер обступит, заворожит объятьем,
отстранится, расколотый фонарем,
проводив к тротуару, шагнет немного
в сторону и, уловив с полслова
твой отказ повернуть назад, лишь промолвит вслед
совершенно беззлобно – буэнос ночес...
|
|
|
Новые стихи
Подборка стихотворений, написанных за последние два года. Ни одно из них пока не опубликовано.
...Потому что: в пересеченье больших пространств,
если ставить знак равенства - то, вынося за скобки
мелочь лишних слагаемых. Что и делаем. Счет
получается фифти-фифти. На том спасибо.
Больше хвастаться нечем. Мы довольны судьбой.
Пусть порою мне кажется: этот остров - ошибка.
И следы с песка смываются слишком быстро,
и очаг - не очаг, а зыбкий лунный фантом.
Но и выбора нет. Спросите: где нас не ждут?
Каждый крикнет свое, стараясь успеть первее.
Притворяться ведь можно до известной поры.
До известной конечной меры. Потом - за скобки.
Фифти-фифти. По нашим душам слагают миф -
это сладкая ложь, которой больше не бредим.
Души - вот они. Отрицать нельзя ни одну.
Пусть порыв невелик. Зато океан безбрежен.
|
|
В неназванных морях
Москва, Россия: "Валент", 2001
Первое из двух больших произведений «поэтически-прозаического» периода, сочетающих отточенный слог и сюжетную разветвленность. Книга посвящена человеческим страстям - в мире интриг и обманов, иллюзий и противоречий. Разница между добром и злом часто бывает мала, иногда - и вовсе незаметна; если стремиться к большим высотам, то ею, будто, можно пренебречь. Но она находит способ напомнить о себе - даже если никто не намерен этого замечать...
И все - мы больше не встречались с ним.
Он растворился в темных коридорах,
как здешний призрак, как отживший миф
из прошлого. И не узнать теперь,
куда он делся, на каком изгибе
его вагон слетел с коварных рельс,
каким подвохом вынесло его
в щебенку, под откос. Да, он остался
непонятою тайной – словно в печку
швырнули черновик. Другою ночью,
когда нас привели все в тот же зал,
его там не было, и за спиной
у Стерна было пусто...
|
|
|
Приют ошеломленного ковчега
Москва, Россия: "Силуэт", 2001
Тель-Авив, Израиль: "СеферИзраиль", 2001
Это единственное «официальное» собрание ранней поэзии автора. В книгу вошли стихотворения и поэмы из двух сборников, «Гудвину и Кэт» и «Двойник», а также несколько впервые опубликованных работ.
Забывчивый король, твоя благая смута
не стоит лишних слез, и долгая верста,
с пылящего холма сбегающая круто,
тебя не воскресит на скатерти листа
такого, как тогда - в скитаниях без крова,
еще до дележа, до дрязг и суеты,
и в ропоте значков написанного слова,
как в зеркале кривом, привидишься не ты...
|
|
|
|
|
